Лиссабон. Акведук. Saudade

Истории Португальские истории
Поделиться с друзьями
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Ей было тридцать. Ему – семьдесят.

Он был великим фадиштой. Звездой, легендой. А она… скажем так: у нее были мысли.

Компания пила и веселилась, а женщина молчала и смотрела на него. Она знала, кто он, и она была влюблена в голос – ему хватило нескольких минут, чтобы это понять. За свою длинную жизнь он видел сотни, тысячи влюбленных женщин. Чьи-то лица он помнил, от кого-то не осталось даже воспоминаний. И, удивительное дело, чем меньше у него было сил, чтобы отвечать на любовь, тем больше он ее ценил.

Их представили друг другу, но имени он не разобрал. Ему было приятно думать, что она здесь ради него – в этом баре на берегу Тежу, в этом городе, а, возможно, и в этом мире. Он знал, что это не так, что это одна из тех случайностей, которым Лиссабон придает иллюзию смысла. Однако когда время начинает течь слишком быстро, нет большого греха в том, чтобы чуточку замедлить его – хоть бы и при помощи иллюзий. Нет греха. И опасности тоже нет, если ты достаточно долго жил, чтобы ничего не бояться.
Женщина молчала, потому что не знала португальского.
Фадишта знал пять языков, но ему не хотелось говорить. Не хотелось и думать, поэтому он оставил ее протянутую для приветствия руку в своей. И вынужденная немота превратилась в прекрасное молчание.
Они сели рядом, и хозяин бара на лету отобрал бокалы у официанта и сам поставил на стол. А все вокруг стали шуметь еще громче, потому что хотели дать великому артисту помолчать рядом с женщиной, которую он выбрал в эту ночь.
Все вокруг не знали, что не было выбора. Не было взглядов, говорящих больше, чем слова. Ничего не было. Ее рука просто лежала в его ладони, и они смотрели не друг на друга, а на Тежу.
А когда вода в реке начала розоветь, женщина спросила:
– Что такое saudade?
Она спрашивала об этом других, но ее обычно отсылали к Пессоа. Она думала: великий фадишта знает – ведь потому он, наверно, и великий.
– Я покажу, – сказал он.
Не размыкая рук, они вышли на набережную и сели в такси. В молчании пересекли Лиссабон. Женщина с некоторой грустью думала: если он захочет меня – я скажу да. И фаду утонет в помутневшей воде, но это, наверно, обычное дело, когда у прекрасной тайны такая обыкновенная разгадка. Глицерин и пенопласт в “снежном шаре”. Реальность – это всего лишь осколки мечты. Не разбивай, если не хочешь порезаться и запачкаться. И не жалуйся, если разбила.
Они проехали мимо парка Монсанту и остановились у акведука “Свободные воды”. Маленькая кружевная калитка, ведущая в сад, была открыта. Навстречу вышел ночной смотритель акведука. Кивнул фадиште как старому другу и ушел, подхватив жестяную лейку, такую же старую, как он сам.
Со стены акведука они увидели Лиссабон. Какая глупость, что в большинстве языков этот город имеет мужской род, подумала женщина.
И тогда фадишта ее поцеловал. Это длилось всего несколько мгновений. А когда закончилось, женщина подумала: мы были сейчас одного возраста, говорили на одном языке – пожалуй, мы любили друг друга. Все было реально: мужчина, поцелуй, шершавые камни акведука. Город, стремительно тонущий в прозрачном золоте рассвета.
Это было.
И этого не было.
Страсть, которую они могли бы пережить вдвоем, была меньше, чем призраком – ведь в отличие от нее, любой призрак до того, как стать бестелесным, все же существовал в живой, осязаемой оболочке. Женщина сказала:
– Я чувствую боль от того, что ничего нельзя изменить. Мне кажется, я могла бы умереть – так больно. Это и есть saudade?
– Еще нет. Это придет позже. Должно пройти время.
– Сколько?
– День или год – я не знаю. Ты поймешь.
Они снова взялись за руки и вернулись в бар. Друзья не спросили, где они были и сделали вид, что не заметили их отсутствия.
Потом они попрощались и больше никогда не виделись.
А потом это случилось. Женщина услышала по радио его голос. Вспомнила раскинувшийся на холмах Лиссабон, теплую ладонь и молодые влюбленные глаза на лице старого фадишты. И она не то чтобы поняла. Она просто почувствовала saudade – смутную боль от воспоминаний о тени счастья, которого никогда не существовало.

Тэги

Добавить комментарий