Последний путь. Будни Сокорро. Выпуск 17

Будни Сокорро Португальские истории
Поделиться с друзьями
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Нарастающий гул за моими окнами означает, что в квартале Сокорро что-то случилось. В таких случаях я выхожу на балкон, потому что надо жить жизнью своего байрру. Сегодня жизнь собрала соседей по банальному, на первый взгляд, поводу: сломалась машина. Именно так и сказал сын доны Элены из фрутарии: машина, мол, сломалась. Ну сломалась бы и сломалась, все мы не вечные, да только машина эта была – катафалк. У нас ведь как все разумно устроено: приходская церковь, а напротив – похоронная контора, бизнес в наших краях прибыльный и престижный. И вот этой-то конторы катафалк и сломался.

Ну как сломался. Вышла из строя рельса, по которой в катафалк закатывают гробы. И вот стоит посреди ларго это мрачное транспортное средство, из него торчит половина довольно богатого гроба, а рядом злющий мужик лет пятидесяти в траурном костюме и смущенный хозяин похоронной конторы.

– Это, сеньор, никуда не годится! – выговаривает злющий мужик. – Я сюда ехал полдня, чтобы достойно проводить двоюродную бабушку. Как же так?
– Вы извините, техника, такое случается. Подождите пять минут, я схожу за другой машиной, – скорбно отвечает гробовщик. И куда-то уходит.
Через десять минут безутешный племянник взорвался:
– Что же такое! Стою тут как дурак! Где ваш патрон?
– Я не знаю, – флегматично отозвался водитель катафалка.
– Ну так узнайте! Позвоните!
– У нас правило: во время похорон все телефоны без звука, – внушительно сказал водила. – Это очень серьезный ритуал.
– Серьезный?? Бабушка застряла, это, по-вашему, серьезно? Идите и приведите вашего патрона!
С водилы мгновенно слетает флегма.
– Шутите? У меня машина открыта, сами видите! Кто уходит, оставив машину открытой?
– Да что там красть, это же катафалк! – дружно заорала собравшаяся публика.
Водила нехотя поплелся куда-то за угол.
Зе предложил несчастному внучатому племяннику выпить кофе и погреться. Тот с сомнением покосился на застрявшую бабушку.
– Уж за нее можете быть спокойны, – сказал Зе и в знак утешения похлопал племянника по плечу.
Спустя еще десять минут вернулся хозяин похоронной конторы. Плохие новости: у второго катафалка сел аккумулятор.
– Ну может ваш водитель решит эту проблему?
– Может быть. А где он?
– Он пошел вас искать.
– И оставил открытую машину???
Допив кофе и ничего не решив, племянник принялся стенать:
– Что делать? Что делать? Вы знаете, какого труда мне стоило собрать бабушкиных друзей? Они ждут на кладбище. Им всем под сто лет! Нельзя заставлять людей столько ждать!
– Вы поезжайте туда и как-то их развлеките, – посоветовал невесть откуда вынырнувший водила. Судя по его довольному лицу, он тоже пил кофе.
– Как я их развлеку? Анекдот расскажу? Это же похороны! – завопил племянник.
Водила смущенно отошел в сторону, признавая глупость своего совета.
– Давайте попробуем еще раз, – со вздохом предложил гробовщик и взялся заталкивать бабушку в машину. Рельса сопротивлялась.
– Давайте вытащим, а потом с разбега, – опять вылез водила. – Может там просто застряло чего.
Племянник безнадежно махнул рукой.
И тут из боковой двери храма вышел священник.
– Падре! – в один голос кинулись к нему водила, гробовщик и племянник. – Падре, что нам делать?
Обалдевший падре оглядел весь этот неореализм у ступеней вверенной ему церкви и не нахошел ничего лучше как сказать:
– Примите мои соболезнования, сеньоры.
– А мне что делать? – с претензией спросил какой-то мужик из толпы.
– А вы-то кто, боже мой???
– А я вон на той штуке работаю. Мусор строительный вывожу.
Оказывается, пока одни орали, а другие смотрели, к самому ларго с улицы Олариаш подкрался грузовик, под завязку забитый старой черепицей и осколками азулежуш.
– Видите ли, у нас тут маленькая проблема, – вкрадчиво заметил гробовщик, указывая рукой на половину бабушки.
– Маленькая! – фыркнул племянник. – Конечно, не ваша ж бабушка!
– Да и не ваша, – вроде бы тихо, но отчетливо выступил мясник. – Старушка тут пятьдесят лет прожила, а вас мы не знаем!
Я подумала, не залезть ли в словарь, чтобы проорать по-португальски слово “самозванец” – неужели, ну неужели такое возможно в нашем тихом квартале? Но мясника одернула дона Элена:
– Мы и ее не знали. Очень она была закрытая, как все северяне, упокой Господи ее душу.
У племянника сделалось такое лицо, какое бывает, например, у армейских дедов-сибиряков при виде салаги-москвича.
– Послушайте, – примирительно сказал падре, – я уверен, что из этой ситуации есть выход.
Пар двадцать глаз устремились на него. И падре нашел же выход! Называется Travessa do Jordão – узкая лестница, соединяющая наше ларго с площадью Мартим Мониш и окрестностями. По ней-то падре и припустил.
Вслед ему полетели не то чтобы проклятия, нет, но явно что-то вроде “Религия – опиум для народа”.
– Дона Элена! – завопила я. – А где ваш сын? Я ничего не понимаю! Все говорят очень быстро!
Сын доны Элены – один из немногих на нашем ларго, кто худо-бедно изъясняется по-английски.
– Я не знаю! – закричала в ответ дона Элена. – Смотри, у тебя кот убегает!
– Gato! Gatinho! – заверещали дети. – Как его зовут?
– Карлуш! – сдуру ответила я. Ну знаю же, что все начнут ржать. Кот Карлуш в Португалии то же, что кот, скажем, Валентин, в России. Или Михаил.
– Кота зовут Карлуш? – изумился племянник.
– Вернись к бабушке, – угрюмо буркнула я, подхватила кота и запихнула его в дом.
– Как хотите, а мне надо ехать, – твердо сказал водитель грузовика. – Я понимаю ваше горе и сочувствую, но у меня график. Давайте просто на время отвезем вашу бабушку на соседнюю улицу.
Катафалк медленно двинулся вперед и начал поворачивать на соседнюю улицу. Я схватила ключ, скатилась по лестнице и влилась в бредущую за ним толпу.
– А знаете, пятьдесят лет назад она как раз на эту улицу и приехала, – вдруг сказал племянник. – Здесь жила семья ее жениха. Это потом уже они с дядей переселились на руа Олариаш. Я помню, тут был маленький садик, я собирал лимоны. Лет пять мне было или поменьше…
Перед тем, как вернуться домой, я вместе с доной Эленой зашла в ее фрутарию – купить к ужину винограда.
– Мы смеялись, – сказала я. – Мы ужасные люди?
Дона Элена заботливо уложила гроздь на весы. И заговорила очень медленно, так, чтобы я поняла:
– Мой семейный альбом. Иногда я смотрю на фотографии. Мама, папа, бабушки, дедушки… Но есть лица, которых я не знаю. Это тоже моя семья, но я ничего не могу о них вспомнить. Для своих внуков эта сеньора никогда не будет без имени. Ее будут помнить.
– Но мы смеялись!
– Это хорошо, что смеялись. Значит, о ней будут вспоминать с улыбкой. Что может быть лучше для человека, который ушел.

Тэги

Добавить комментарий