“Модный приговор” by Mouraria.

Истории Португальские истории
Поделиться с друзьями
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Суббота получилась какая-то очень общительная. Я познакомилась с Толстым Парнем, который свалился с беговой дорожки, потом Реставратор вытащил меня из-под груды мебельных обломков, а потом мы с соседом снизу спасали одеяло, которое унесло ветром. А на вечер Дина заказала столик в русском (!) ресторане, потому что суббота – это наш день, да еще и Изабел закончила работу раньше, чем планировала, так что ура, уыпьем, заслужили.

Ну и вот выхожу я из дома в половине восьмого, чтобы ехать куда-то в Алкантру. У церкви болтается небольшая стайка дружественных подростков из Мозамбика и Анголы. Дружественными они стали после того, как я наша беруши. А до этого были враги – со своими танцами на ларго, огромным магнитофоном и музыкой, жанр которой я затрудняюсь определить.

– Привет, – говорю, – ребята. Репетировать будете?

– Добрый вечер, – отвечают ребята. – У Джо нога болит, так что вряд ли. Просто посидим.

Джо – это, конечно, Жоао. Тринадцать лет, паркур, уличные танцы, “дикое” граффити и присущая юным африканцам изысканно-опасная пластика пантеры. Джо у них главный.

– Жалко, – говорю, – что так получилось с Джо. Я как раз встречаюсь с друзьями, вы могли бы спокойно репетировать. Чтобы я не орала с балкона и не кидалась землей.

– Но вы же вернетесь и все равно будете кидаться, – заметил Джо.

– Это вряд ли. Я вернусь поздно и в таком состоянии, что мне будет все равно. Меня пригласили в русский ресторан.

Парни смотрят с вежливым недоумением.

– Водка, – намекаю я.

– Это вроде текилы? – уточняет Джо.

Тринадцать лет парню, господи ты боже мой.

– Типа того, – отвечаю я и думаю: а может это и неплохо, что подросток, которого девять человек из десяти назвали бы “девиантным”, слабо представляет себе, что такое водка. – Ладно, хорошего вечера, я пошла.

И тут в глазах Джо появляется искорка интереса.

– Крутые джинсы.

В памяти некстати всплывает лицо Арнольда Шваргенеццера, когда он говорит “Мне нужна твоя одежда”. – А “конверсы” – отстой.

– Да это не “конверсы”, – вмешивается мелкий вертлявый юнец. – Это какое-то девчачье говно из “Гимараеша”.

– Эй, – говорю, – я тебя впервые вижу. Ты кто такой, а?

– Это Крис, – отвечает Джо. – Крис, давай повежливей.

Крис опускает глаза и лицемерно просит:

– Извините, дона.

– Но вообще-то Крис дело говорит, – после секундного колебания сообщает Джо. – Крис круто разбирается в одежде.

– Ну тогда Крис должен знать, что “конверсы” стоят 70 евро, а в “гимараеше” кеды можно купить за 20, – ядовито говорю я.

– А в “Терезинье” даже за девять пятьдесят, – снисходительно улыбается Крис. – Это не вопрос цены. Эти кеды портят весь аутфит.

Парни согласно кивают – в отличие от меня они точно знают, что такое аутфит.

Разозлившись, я задаю вопрос в лоб:

– Хочешь сказать, я плохо выгляжу?

– Хуже чем плохо, – совершенно спокойно и очень уверенно отвечает Крис. – Скучно.

– Я иду ужинать с подругами! С женщинами!

– И чо?

Сам Крис облачен в свободные, болтающиеся на бедрах джинсы пыльно-серого цвета, оранжевые “найки” и белоснежную майку-“алкоголичку”. Белая же “федора” на стриженой под ноль голове. Через плечо – вопиюще поддельный “виттон”: тот уровень, когда нелепость превращается в искусство. На шее крупные бусы из слоновой кости, возможно тоже поддельной. На запястье вместо браслета повязан оранжевый, точно в цвет “найков”, платок. Я знаю, что это не ради понтов, такими платками уличные танцоры вытирают пот со лба. Но выглядит круто, чего уж.

– Ладно, – говорю, – давай. Что не так?

Крис откладывает свой гаджет и деловито перечисляет:

– Туфли на высоком каблуке. Вот это полосатое, чтобы это ни было, надо сменить на обычную белую майку.

– Это морской стиль! – защищаюсь я. – Шанель любила морской стиль.

– Шанель мертва, – не отрываясь от планшета, говорит Джо.

– И чо? – совершенно как Крис парой минут раньше, вопрошаю я. – Она вечная.

– Когда мода становится “вечной”, она тоже умирает.

Я не успеваю постичь всю глубину этой мысли, потому что Крис достает из кармана пару резинок для волос, протягивает их парню по имени Зека и просит:

– Сделай это.

Зека – обладатель совершенно невероятной гривы. Это не просто “афро” – это чемпион среди “афро”. Он ловко скручивает пряди и собирает их в два маленьких пучка. Опять-таки, я знаю, почему он это умеет – перед репетицией танцоры стараются максимально убрать волосы.

Говорю:

– Я делаю так в зале.

– Сделайте сейчас. А то голова очень большая.

Я двадцать минут укладывала волосы. Я постирала шнурки и красиво вдела их в кеды. Я, наконец, очень люблю мою новую полосатую майку с большим вышитым якорем на пузе. А какой-то малолетний уличный танцор за несколько минут уничтожил все, что мне дорого! В субботний вечер! После длинной рабочей недели и трудного дня!

– Вы попробуйте, – неожиданно мягко предлагает Крис.

И вся банда кивает головами как те котята мейнкунов из ролика на ютьюбе.

Разворачиваюсь и иду прочь.

– Крупные украшения! – кричит мне вслед Крис. – Побольше!

Дома, кляня себя за внушаемость и бесхребетность, я сооружаю на башке два крысиных хвостика, причем на разной высоте. Переобуваюсь в босоножки на высоченной платформе. Меняю новенькую матроску на растянутую “алкоголичку” и надеваю все серебряные браслеты, которые могу найти.

Спускаюсь вниз, молча смотрю на Криса.

– Лучше, – сдержанно одобряет он. – Красивые бижу.

– Сам ты бижу, – оскорбляюсь я. – Это антикварное серебро!

– Все браслеты на одну руку, майку заправить под ремень, – командует он, присаживается на корточки и подворачивает мои “крутые джинсы”, открывая щиколотки. Поднимается. Выпускает из крысиных хвостов на моей голове несколько прядей. Отступает на шаг назад. Кивает.

Я смотрю на свое отражение в стеклянной витрине похоронной конторы. Среди образцов урн и траурных венков, заботливо расставленных Гробовщиком Третьим, я вижу высокую, стройную, молодую женщину. Это я.

Некстати думаю: мне скоро сорок.

– Круто, – говорит Джо.

Молодая поросль согласно шумит.

– Сумка все равно отстой, – недовольно пожимает плечами Крис. – Ничего не поделаешь. Алзиру уже закрылся. То есть, этот негодяй абсолютно уверен, что, будь Алзиру на месте, я бы безропотно купила поддельный “виттон”. Тем, кто делает настоящие, стоило бы задуматься о новой моде: оригинальные “виттоны”, выглядящие как фейки.

Я иду к лестнице, парни орут мне вслед:

– Хорошего вечера!

Я улыбаюсь.

Мне скоро сорок.

И я никогда не чувствовала себя лучше.

Тэги

Добавить комментарий