Что-то вечное.

Tasca do Chico Истории Португальские истории
Поделиться с друзьями
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Педру был весь какой-то неправильный: щуплый, ушастый, с круглой головой и развинченной походкой бигля-подростка, который путается в собственных лапах. У него были большие руки и большой голос, и он понятия не имел, что делать и с одним, и с другим. Ну руки, допустим, можно спрятать в карманы. А голос-то не спрячешь, особенно если хочешь стать певцом.

– Ты, конечно, не красавец, но это ничего, – утешала его Эмилия. Ей было легко говорить. Когда она шла по Авениде, машины от восхищения вставали в глухую пробку. – Начнешь петь – и все забудут, как ты выглядишь.

Но никто почему-то не забывал. Голос и правда был фантастически красивый. Ему было тесно в тщедушной грудной клетке Педру, он рвался на волю, а Педру был слишком слаб, чтобы его усмирить. – Попробуй не орать, – говорила Эмилия. И опять же – ей было легко говорить, голосок у нее был небольшой, да и не пела она, мурлыкала.

Каждый раз, прячась за колонну в Tasca do Chico в ожидании своей очереди, Педру мысленно повторял: я не должен орать и я не должен думать о том, куда деть руки. Это фаду, а не коррида. Но стоило ему услышать свое имя, как он засовывал кулаки в карманы, открывал рот и принимался голосить. После выступления Эмилия обнимала его:

– Сегодня было намного лучше.

Запрыгивала на заднее сиденье “харлея”, который принадлежал ее бойфренду, и уезжала в ночь. Бойфренд не только водил “харлей”, у него еще был домик на пляже. А Педру заводил мопед и со скоростью 40 километров в час тащился в унылый Мерсеш. Он работал в кафешке и жил с родителями.

– Зачем она морочит парню голову… – вздыхали друзья. – Неужели не видит, что он страдает?

– Она добра к нему и старается помочь, – недоумевала я.

– Доброта красивой женщины, – хмыкнул Луиш. – Очень смешно.

Мы сидели за бутылкой вина и, морщась, наблюдали сражение Педру с Fado da Sina. Педру надсадно орал, его мотало из стороны в сторону, гитаристы уворачивались.

– Будь она добра, не давала бы ему ложных надежд, – Луиш одним глотком опустошил бокал и со стуком поставил его на деревянный стол. – Ни в любви, ни в фаду.

– Это называется дружеская поддержка!

– Да неужели? Ну посмотри, как она его поддерживает.

Я подняла глаза: в дверях стояла Эмилия. Рядом с ней – мускулистый, дорого одетый красавчик, который точно знал, куда девать руки. На талию Эмилии, например.

– Это сын очень влиятельного человека. Работает на телевидении, – с некоторым злорадством сообщил Луиш. Злорадство было предназначено не Педру – мне.

– Девочка устраивает свою жизнь, – пожал плечами Жозе. Контракт с крупной звукозаписывающей компанией сделал его снисходительным к чужим недостаткам.

Педру финально треснулся круглой башкой о колонну и под звук жиденьких аплодисментов протиснулся к стене. Каждый раз, когда сияющая Эмилия проходила мимо, он вжимал голову в плечи и пил вино большими детскими глотками. В ту ночь он впервые напился.

– Кто-то должен отвезти его домой, – сказал Жозе.

Мы стояли в переулке Байру Алту и смотрели на Педру, которого только что тошнило мучительной неразделенной любовью.

– Я на мотоцикле, – сказал Луиш. – Так что если у кого-то из вас не лежит в кармане моток веревки… И имейте в виду, это должна быть очень, очень прочная веревка. – Иностранка, женщина, посреди ночи, ехать в Мерсе… – прозрачно намекнула я.

– Блин, – сказал Жозе.м И мы потащили Педру к его машине.

***

Прошло три года. Я снова сидела у Шику: тот же стол, та же компания, но другое вино. У стойки толклись туристы, гас и зажигался свет, кто-то пел, кого-то облили пивом – все как всегда. Вдруг толпа притихла. Сейчас будет петь очень важный гость, объявил распорядитель Жоао, прошу тишины.

– Я присяду? – к нашему столу подошел смутно знакомый человек с бокалом вина.

“Сын очень влиятельного человека”, вспомнила я. Залысины, пузо и пиджак “Армани” говорили о том, что за эти годы “сын” обзавелся собственным, отдельным от папы влиянием.

– Поздравляю, друг, – Луиш поднял бокал. – “Очень важный гость” – это круто. Это победа.

– Большая работа, – кивнул Влиятельный Человек. – Но, правда, и большой талант.

Крохотный мурлычущий голосок и совершенное тело. “Девочка устраивает свою жизнь”. Что ж, молодец. Действительно талант.

– Как тебе это удалось? – льстиво изумился Жозе. Его первый и единственный альбом провалился, и в этом он винил крупную звукозаписывающую компанию: из рук вон плохой маркетинг.

– Дай мне материал. Учителя, спортзал и хороший стилист сделают остальное, – ухмыльнулся Влиятельный Человек. – Зачем Эмилии спортзал? – обиделась я.

Влиятельный Человек повернулся ко мне.

– Эмилия? Кто это?

Жозе загоготал.

– Она иностранка, – вступился Луиш.

– Ах вот оно что! Из какой страны?

– Россия.

– В Лиссабоне отдыхаете? Любите фаду? Чем занимаетесь на родине?

– Да, – ответила я. У колонны, где когда-то мотылялся несчастный Педру, стоял красивый молодой человек. Рельефные мышцы, ухоженные волосы до плеч, пластика готовой к прыжку пантеры. Он обсуждал с гитаристами, что будет петь. Гитаристы уважительно кивали.

– Трудно поверить, правда? – Луиш наполнил бокалы. – Подожди, сейчас услышишь, как он поет.

– Через месяц релиз альбома, – сказал Влиятельный Человек. – Это будет бомба.

– А Эмилия? – спросила я.

– А, девочка с красивой попкой! – вспомнил Влиятельный Человек. – Ну, она не фадишта, там без шансов. Правда, вкус у нее хороший. В мужчинах она разбирается, этого не отнять.

Я смерила взглядом необъятное пузо Влиятельного Человека.

– Да я не о себе! – захохотал он. – Как вы думаете, откуда я вообще узнал о Педру? Я ведь занимаюсь поп-музыкой.

– От Эмилии?

– Конечно. Она была влюблена в него до сумасшествия. А он на нее совсем не смотрел. Уже тогда знал себе цену. Понимал, что его ждет большое будущее.

Я открывала и закрывала рот, как большая глупая рыба.

– Эмилия все время говорила “Педру то, Педру это”. Мне стало любопытно, что за Педру такой. Оказалось – действительно стоящая история.

– Прошу тишины! – воззвал Жоао.

И Педру запел.

Голос, когда-то бывший диким зверем, был не просто приручен – он, наконец, слился со своим обладателем.

– Молодой Камане, – прошептал Луиш. И Жозе – все-таки он был хорошим парнем! – согласно кивнул.

– Еще! – закричала публика, когда замерли последние гитарные аккорды.

Хлопнула входная дверь. Я вытянула шею и увидела Эмилию. Она сильно поправилась, обрезала роскошные кудри и спрятала нехрупкие уже плечи под шарфом расцветки столь же унылой, как Мерсеш, где когда-то жил Педру.

– Работает в аптеке, – сообщил Жозе. – Быстро отцвела.

В наступившей тишине это прозвучало неожиданно громко.

– Ничто не вечно, – пожал плечами Влиятельный Человек.

Жоао сердито зашипел и показал нам кулак. Для него не было авторитетов, кроме музыки. Эмилия стояла в дверях и улыбалась. Глаза у нее блестели – наверно, от слез.

Педру опоздал вступить, музыканты заиграли снова. И тогда он засунул кулаки в карманы, привычно прислонился спиной к колонне – и заголосил. Как будто и не было этих трех лет с учителями, тренерами, стилистами и Влиятельным Человеком.

Луиш подавился вином и сквозь мучительный кашель выдавил:

– Матерь божья, что это такое?

– Это любовь, дурак, – сказала я.

И с удовольствием треснула его по спине.

Тэги

Добавить комментарий